Поблескивая стеклами очков

Лорнет, пенсне, линзы, очки сопровождают человека уже много веков

Вам привет из Каира

Начиналось всё вполне невинно и объяснимо. Самые первые очки не были очками в общепринятом ныне смысле. Жители Севера закрывали глаза костяными пластинами с узкими прорезями, чтобы не ослепнуть от света солнца, отраженного снегом. Южноамериканские индейцы прикрывали глаза специальными масками с дырочками в них, чтобы не получить на охоте по глазам гибкой веткой. Первыми же очками можно считать то приспособление, что использовал фараон Тутанхамон при обычном для Египта ярком солнце – он надевал очки с коричневыми стеклами, которые были потом найдены в его гробнице. А первым лорнетом пользовался печально известный римский император Нерон, который любил поглядывать на своих приближенных – что означало скорую опалу, казнь и конфискацию имущества – сквозь огромный смарагд, то есть изумруд, специальным образом отшлифованный и отполированный. Древнегреческий же комедиограф Аристофан еще в V веке до н. э. свидетельствовал, что афинские врачи советовали тем, у кого зрение ослабло, читать с помощью специально подобранных стекол. Прошло почти пять столетий, и уже Плиний Старший отмечал, что стекло для чтения должно быть выпуклым. Иными словами, оптика зарождалась, как и многие другие имеющие большое прикладное значение науки, опытным путем. Отцом же оптики стал в Х веке Абу Али ибн аль-Хайсам, переехавший из Басры в Каир ученый. Аль-Хайсам внес вклад во многие науки и оптикой мог бы заниматься плотнее и плодотворнее, но он навлек на себя гнев страдавшего временными помутнениями рассудка халифа Аль-Хакима и, чтобы сохранить жизнь, сам симулировал сумасшествие, чем вернул расположение славного фатимида, но был вынужден проводить время в бестолковых диспутах с халифом. Тем не менее появившиеся на каирских базарах специальные лупы, с помощью которых менялы распознавали фальшивые монеты, вполне обоснованно считались линзами Аль-Хайсама.

Царь в очках

Соединить два выпуклых стекла догадались в Италии, примерно в XIII веке. Хотя есть и точная дата – 23 февраля 1305 года, когда доминиканец Джордано да Ривалто в проповеди сказал следующее: «Не прошло и 20 лет с тех пор, как было открыто искусство изготовления очков, призванных улучшить зрение. Это одно из самых лучших и необходимых искусств в мире. Я сам видел человека, первым создавшего очки, и я беседовал с ним». Этим человеком был, скорее всего, Алессандро Спина, монах и ученый из Пизы. Именно Спина не только сделал то, что наверняка делали и до него, но и, так сказать, запатентовал свое изобретение и поставил его на поток – он вставил в оправу два выпуклых стекла, оправу же сделал таким образом, что ее можно было водрузить на переносицу. Иными словами, получается, что очки как таковые были впервые сделаны примерно в 1285–1290 годах. С подобной датировкой не согласны китайские историки, утверждающие приоритет китайской мысли и здесь и приводящие данные, будто очки были изобретены в Китае примерно в 1240 году, о чем имеется свидетельство в энциклопедическом труде философа XIII века Чао Цзи Ку «Разъяснение загадочных вещей». Очки ценились очень и очень высоко. Вот чем Китай может гордиться, так это дымчатыми очками, но их носили начиная с XII века судебные чиновники, чтобы скрыть выражение своих глаз во время допроса, а вовсе не те, кто «чувствует головокружение, когда их зрение портится, и надевает на глаза аи-таи (так в «Разъяснении загадочных вещей» назывались очки) и с их помощью способен сосредоточиться, так как очертания иероглифов приобретают четкость». Высокая цена на очки вела к тому, что ими могли пользоваться только очень обеспеченные люди, например, Папа Римский, а также к тому, что повсеместно распространились подделки. Продажа поддельных очков в Китае каралась смертью, в Венеции изготовителей фальшивой оптики ссылали на галеры. В то же время никак не могли решить проблему крепления очков: их привязывали к голове или к ушам лентой; очки стали атрибутом ученых, богословов, юристов. Церковь же неожиданно объявила стремление улучшить зрение гордыней, грехом, а художники, изображая чертей, частенько пририсовывали им очки. Это не мешало многим религиозным деятелям очки заказывать и покупать. Так, патриарх Никон имел несколько пар очков, а царь Алексей Михайлович, сам испытывавший проблемы со зрением, распорядился открыть в Москве специальную лавку, где торговали очками от немецких мастеров. Крупные вельможи считали ниже своего достоинства являться в лавку самолично. В лавке получали записку с указанием расстояния, на котором заказчик уже испытывает затруднения, и подбор очков осуществлялся методом проб и ошибок.

Разрешение на очки

Дужки появились лишь в XVIII веке, но к ним по-прежнему крепились ленточки, которые завязывались на затылке. Лишь когда голландские мастера начали загибать дужки так, что их можно было зацепить за уши, очки приобрели почти современный вид. Очки же с прямыми дужками были удобны более для женщин – они могли крепить их с помощью шпилек к прическе, как делала «матушка Екатерина». Во второй половине XVIII века, когда ученость и просвещение вошли в моду, в продаже во множестве появились очки с простыми стеклами. Они не были подделками, и никого за их продажу не ссылали на галеры – многие начали носить очки, чтобы показать свою принадлежность к людям умным и образованным. Но вот что удивительно – в середине XVIII века очки не только приобрели практически современный вид – материалы и дизайн, как ни крути, вторичны, – но основные «очковые» открытия были сделаны тогда же. Такие, как предложенные Бенджаменом Франклином бифокальные очки. Очки пошли – нет, не в народ, это случилось лишь в ХХ веке, – в аристократическую среду. Прежде выказывавшие презрение всяким ученым и прочим всезнайкам аристократы перестали стесняться очков. Уже не только в тиши кабинетов, но и в салонах очки стали вполне привычным атрибутом. С очками на носу знатные особы теперь позировали художникам, что прекрасно было продемонстрировано на выставке «А еще в очках!» в Музее Пушкина. Однако в России, отличавшейся и отличающейся по сей день от остального мира по неким глубинным, иногда с трудом поддающимся непротиворечивому описанию основаниям, очки оставались предметом опасным, свидетельствующим о вольнодумстве и своеволии. Ведь на той же выставке посетитель видит в основном портреты представителей аристократии творческой, свободолюбивой, которой власть никогда не доверяла. Другое дело лорнет, причем лорнет с одним стеклом, введенный в России в моду Александром I, плохо видевшим левым глазом. Собственно лорнет был теми же очками, только без дужек, и складывался в изящный футляр. Некоторые лорнеты были настоящими произведениями искусства, как, например, выпущенные фирмой Фаберже в конце XIX – начале ХХ века. Смотреть на кого-то сквозь очки считалось почти вызовом, лорнировать кого-то было сродни обольщению. Немудрено, что лорнеты особенно полюбились дамам. Лорнеты были разрешены к ношению чиновничеству и военным, всем прочим находившимся на государственной службе требовалось получить разрешение на очки, а придворным и высшим сановникам разрешение выдавал лично император – Николай I самолично проверял зрение тех, кто хотел обзавестись очками. Более того, очки были запрещены в таких привилегированных учебных заведениях, как Царскосельский лицей, от чего пострадал и соученик и друг Пушкина Дельвиг, позже вспоминавший: «В лицее мне запрещали носить очки, зато все женщины казались мне прекрасны; как я разочаровался после выпуска!»

Сожми нос!

Девятнадцатый век ввел в оборот пенсне, очки без дужек, крепящиеся к носу при помощи зажима (французское «pince-nez» переводится как «сожми нос»). Пенсне посредством прочного ремешка крепилось к пуговице на одежде, чтобы оно случайно не разбилось. Очки дешевели, пенсне были дороже, в золотой оправе носились аристократией. Пенсне придавало лицу некую проникновенность, недаром стало пользоваться популярностью у творческих людей. Писатель Антон Чехов, нобелевский лауреат химик Фриц Габер – создатель искусственных азотных удобрений и газа «Циклон Б» и многие другие носили пенсне, и их облик прочно связан с этим предметом. Видимо, последним знаменитым пенсненосцем в России стал Лаврентий Берия, после которого пенсне потеряло былую популярность. Наряду с пенсне довольно долго модным был моноколь, то есть «одноглазый», – оптический прибор, изобретенный в Германии еще в Средние века. Моноколь, из-за того что требовалось специфическим образом напрягать мышцы и удерживать стекло в глазнице, придавал лицу высокомерно-презрительное выражение. Монокли носили по большей части аристократы и военные. Карикатуры, изображающие господина в смокинге, цилиндре и с моноклем или вылощенного офицера со стеком, передавали царившее в обществе отношение к моноклям. В России последним, кто позировал с моноклем, скорее всего, был Михаил Булгаков: тогдашний сотрудник газеты «Гудок» имел неосторожность сфотографироваться с моноклем в глазу. Эту фотографию вывесили на доске объявлений, и Булгаков стал объектом для насмешек. Что занимает историков, так это то, чем пользовался Иосиф Сталин – носил ли он очки, нацеплял на нос пенсне или вставлял в глазницу монокль? Ведь предположить – даже если принять его, Сталина, непогрешимость и физическую безупречность, – что в его годы он сохранил хорошее зрение, было бы слишком даже для правоверного сталиниста…

Виктор МИШЕЦКИЙ